«Им нужна ложь, а Хрулев писал правду»

«Им нужна ложь, а Хрулев писал правду»

 

При подготовке рукописи Андрея Васильевича к публикации вопрос о том, кто помогал ему в написании мемуаров, обсуждался не один раз. Чаще всего это касалось множественных правок уже напечатанных страниц, причем правки были далеко не в лучшую сторону. Что в некоторых случаях вынуждало искать из 3-4 вариантов исходный или, по крайней мере, тот, на котором правки были сделаны рукой самого Андрея Васильевича.

Вместе с тем, оставался вопрос — а откуда взялся самый первый вариант рукописи? То есть, как он был сделан? Понятно, что Андрей Васильевич не сам его печатал, но, возможно, был какой-то исходный рукописный текст, который он писал сам? Однако такой способ написания мемуаров не подтвердился — Андрей Васильевич диктовал свои воспоминания, которые потом и превратились в напечатанные страницы мемуаров.

Тем не менее, вопросы все равно остались. Кому он диктовал, стенографистке? А печатал кто, машинистка? Судя по самому тексту некоторых глав, даже в его первоначальном варианте, невозможно представить, чтобы стенографистки и машинистки могли обладать столь высоким уровнем редактирования, превращая высказанные в слух мысли в столь ровное и грамотное повествование.

Значит, был еще кто-то, кто был тем самым редактором, составившим исходный текст мемуаров? Это уже потом, после смерти Андрея Васильевича, этот текст подвергся многочисленным правкам разных редакторов, делавшихся с целью «пригладить», а кое-где и «не пустить», следы чего сохранились в разномастных многократно правленных фрагментах одного и того же исходного текста. Так кто же составил самый первый вариант?

Загадка открылась совершенно случайно. Один наш читатель наткнулся в Сети на упоминание о мемуарах А.В.Хрулева и прислал ссылку. По ней — воспоминания некоей Агнессы Ивановны Мироновой (М.М. Яковенко «АГНЕССА»). Будучи женой бригадного комиссара Михаила Давыдовича Короля, она оказалась очевидцем некоторых событий, имеющих для нас непосредственное значение.

 

Из воспоминаний Агнессы Ивановны Мироновой, жены Михаила Давыдовича Короля.

«…Генерал Хрулев, начальник нашего тыла во время войны, писал мемуары, но у него не клеилось, и Михаил Давыдович стал ему помогать. Это были очень интересные мемуары. Михаил Давыдович мне о них рассказывал.

Хрулев знал очень много, материал часто был скандальный. Например, о полном отсутствии у нас тыла в начале второй мировой войны. Неподготовленность была такая, что взяли инструкцию, составленную еще царскими генералами при Николае Втором, до первой мировой войны, — взяли ее за основу для организации нашего тыла в сорок первом году.

Вот Михаил Давыдович написал вместе с генералом Хрулевым его мемуары. Если бы их напечатали… Но их не печатают, потому что теперь надо все скрыть-скрыть-скрыть! И как обмишулились в начале войны, — это теперь мы только герои, победители! Им нужна ложь, а Хрулев писал правду.

Спустя некоторое время после смерти Михаила Давыдовича Хрулев звонил мне, хотел со мной повидаться, приехать ко мне. Я ждала, ждала, а он… умер. Теперь уж мемуары и вовсе не напечатают…«

 

Кто же был тот самый первый редактор мемуаров, Михаил Давыдович Король, во многом благодаря которому и удалось в конце концов их опубликовать? Уже с одного раза можно угадать, что это был кто-то из бывших репрессированных военачальников. И реабилитированных, не исключено, с помощью Андрея Васильевича Хрулева.

 

Михаил Давыдович Король (01.01.1890, Киев — 01.12.1959, Москва), советский военный деятель, бригадный комиссар (17.02.1936)

Родился в 1890 в местечке Макаров Киевского уезда и губернии, еврей. Ученик в граверном цеху мастерской Френкеля в Киеве (1904-1908), учитель (1908-1911).

На службе в царской армии с 1912. Участник 1-й мировой войны. Рядовой 4-го гренадерского полка 38-й дивизии (1912-1917). Получил ранение, награжден Георгиевским крестом. Член батальонного комитета 38-й дивизии, делегат армейского съезда 1-й армии.

Подпольщик, командовал отрядом, в 1917 году руководил подпольем Правобережной Украины, был начальником охраны города (1918-1919). В РККА с 1919, командовал взводом, ротой коммунистического полка. Член Еврейской рабочей партии — Паолей Цион (1915-1922), был секретарем Еврейской рабочей партии Правобережья Украины (1920). В РКП(б) с 1922.

На разведывательной работе в Польше от РУ штаба войск Украины и Крыма (1920-1921). В 1921 после семимесячной работы был арестован, предан военно-полевому суду. Вмешательство посольства СССР спасло от виселицы — был переведен после девятимесячного сидения в тюрьме в концлагерь для индивидуального обмена. Не дождавшись обмена, бежал из лагеря с помощью подпольной организации.

Начальник агитационного отделения, старший инструктор агитационно-пропагандистского отдела, методист Политуправления Республики — РККА и Флота (1923-1926), заведующий отделом в редакции газеты «Красная звезда» (1927-1931), начальник военной части Московской объединенной кинофабрики «Союзкино», редактор газеты «Кино» (1931-1934). Работал над сценарием фильма «Чапаев» (в соавторстве).

Окончил Школу РУ штаба РККА (сентябрь 1934 — декабрь 1935). Владел английским, немецким и польским языками. В распоряжении РУ штаба РККА (декабрь 1935 — август 1938), находился на нелегальной работе в США, Китае, Японии.

10.08.1938 уволен в запас РККА «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». Работал редактором-переводчиком в кинематографии.

Репрессирован 11.08.1944 по обвинению в участии в контрреволюционной организации Я.Б .Гамарника. Приговорен к пяти годам исправительно-трудовых лагерей, отбывал наказание в Кемеровской области (август 1944 — август 1949). Затем выслан в село Явленка в Северном Казахстане, где вновь арестован 03.06.1950. Приговорен к 10 годам лагерей, содержался в Спасском лагере (июнь 1950 — январь 1956).

Реабилитирован 25 января 1956 года, восстановлен в партии и в воинском звании, назначена персональная пенсия республиканского значения. Занимался редактированием воспоминаний военачальников, писал сценарии научно-технических фильмов, по некоторым данным был также связан с киностудией «Мультфильм», работал над книгой о М.В.Фрунзе, написал одну из глав, хотя в авторы записан не был.

 

Из того описания, которое привела в своих воспоминаниях Агнесса Ивановна Миронова, и ее меткого замечания о том, что «материал часто был скандальный», прямо следует — Андрей Васильевич должен был хорошо понимать, что пишет свои мемуары фактически «в стол».  Тем более, его мемуары охватывали все периоды его службы в Красной Армии, а самому тяжелому 1941-му году уделено максимальное внимание, в то время как многие «главные» военные мемуаристы дружно «забыли» про 1941 год, предусмотрительно обойдя острые углы и начав свое повествование только с 1942-го.

Понятно, что такой грамотный и опытный редактор, как М.Д.Король, наверняка обсуждал с автором мемуаров все эти проблемы. И даже не исключено — невозможность опубликования мемуаров по политическим соображениям стала причиной того, что работа с ними шла очень медленно, и за 3 года с момента смерти Михаила Давыдовича мемуары так и не были закончены.

Агнесса Ивановна Миронова фактически оказалась права, когда говорила «Теперь уж мемуары и вовсе не напечатают». Эсфирь Самсоновна Хрулева безуспешно билась за их опубликование 12 лет, вплоть до своей кончины в 1974 году. А потом рукопись надолго, почти на 45 лет, легла в семейный архив как полностью непригодная ни к какому использованию.

И все-таки мемуары А.В.Хрулева увидели в 2017 свет — как теперь мы понимаем, во многом благодаря Михаилу Давыдовичу Королю. Даже несмотря на то, что ложь о той войне сегодня нужна многим не меньше, чем 60 лет назад.


Нет комментариев

Оставить комментарий

* Обращаем Ваше внимание на то, что комментарии, опубликованные после предварительной модерации, будут видны всем пользователям.